Мотобот гасил скорость, разворачиваясь к ним правым бортом. Он был уже достаточно близко, чтобы Мазур смог рассмотреть знакомые лица - и наряженных в обычные робы морских пехотинцев из приданного подразделения, и перекошенную охотничьим азартом физиономию кап-три Самарина, широко известного в узких кругах под кличкой Лаврик. Мазур раз в двадцатый мимоходом подумал, точнее констатировал факт: в один год службу начинали, в один год произведены, а этот особист хренов постоянно опережает на одну звездочку, словно невидимую дистанцию выдерживает.

Сильные руки бесцеремонно подхватили его под микитки и перевалили через борт, словно мешок с картошкой. Вновь мгновенный переход в другой мир - точнее, мир иных ощущений. Только что Мазур парил в невесомости, как космонавт на орбите - и вмиг навалилась нешуточная тяжесть: собственный вес, баллоны, пояс со свинцовым грузом, пистолетом, ножом и прочими причиндалами. Какое-то время, пока не скинул ласты и не избавился от акваланга, казался сам себе выброшенной на берег рыбой.

- Чем кончилось, не спрашиваю, - возбужденно сказал Лаврик. - Ребят мы уже подобрали, вместе с миной. И опять, голову прозакладывать можно, ни маркировки, ничего подобного...

- А ты чего ждал? - устало спросил Мазур. - Жирного штампа "Ю Эс Нэви" и инвентарного номера?

- Да ничего я не ждал. Обидно просто, что никогда никаких улик. Сигаретку дать?

- Давай, - сказал Мазур, стягивая черные резиновые перчатки. - Ну, ни хрена не попишешь... Не те мальчики, чтобы улики оставлять. Мы их тоже сроду не оставляли.

- Я и говорю, ты у нас молоток, - сказал Лаврик, затягиваясь нервными рывками. - Ни единой царапинки у своих и одни жмурики у противника.